Культура оптимизации зашла слишком далеко. То, что начиналось как движение за экономию времени или улучшение здоровья, превратилось в бесконечный квест. Мы следим за фазами сна. Мы считаем шаги и калории. Мы одержимы максимизацией доходности своих инвестиционных портфелей. И многое другое…
Самосовершенствование — благородная цель, но стремление к совершенству породило культуру тревожности и невротизма, которая принесла больше вреда, чем пользы. Например, Дэвид Синклер, популярный исследователь долголетия, недавно написал на платформе X:
Нарушил правило, съел батончик перед сном. Из-за этого у меня резко упал уровень глюкозы, и я проснулся с плохим самочувствием. Больше так делать не буду.
Если «батончик перед сном» может нарушить работу всего организма, насколько хорошо ваше здоровье на самом деле? Эта одержимость проявляется не только в сфере здоровья. Тим Феррис, один из самых влиятельных оптимизаторов в мире, недавно предупредил об опасности переоценки своего времени:
Умение ценить своё время — важный навык, позволяющий понять, особенно на ранних этапах, что имеет смысл делегировать, а что нет… Однако, если вы сконцентрируетесь на каком-то конкретном параметре, определяющем стоимость вашего времени, вы можете в конечном итоге испытывать практически физическую боль, когда минута времени тратится на то, что не приносит существенной выгоды или пользы. Такая жизнь похожа на кошмар.
Предупреждение Ферриса отражает суть того, что пошло не так с оптимизацией. То, что начиналось как способ «работать умнее» или «жить здоровее», превратилось в культуру, одержимую производительностью, эффективностью и совершенством. Но с чего всё началось? И, что ещё важнее, чем всё это закончится?
Когда оптимизация стала настолько популярной
Если проследить истоки культуры оптимизации, то начать стоит с публикации «Богатства народов» (1776) Адама Смита. В нём Смит показывает, как разделение труда на специализированные задачи может значительно повысить производительность. Смит описывает фабрику по производству булавок, где один рабочий мог изготавливать всего несколько булавок в день, выполняя каждую операцию самостоятельно. Однако, разделив производственный процесс на отдельные повторяющиеся этапы, фабрика могла бы легко производить тысячи булавок в день. Эта идеология стала основой капитализма и способствовала массовому производству, последовавшему за ним во время промышленной революции.
Но в какой-то момент этот образ мышления начал проникать во все остальные сферы жизни и слои общества. То, что было полезной идеологией в деловой среде, постепенно проникало и в нашу жизнь. Трудно сказать, откуда взялась современная версия этого феномена, но впервые это можно было заметить, когда Стив Джобс начал носить один и тот же костюм каждый день (костюмов было много, но были они одинаковыми). Джобс утверждал, что его фирменная чёрная водолазка и синие джинсы снижали его ежедневную усталость от принятия решений, позволяя сосредоточить умственную энергию на более важных решениях.
По мере того, как Джобс (и его выбор одежды) становился всё более популярным, развивалась и культура производительности. Такие книги, как «7 навыков высокоэффективных людей», «4-часовая рабочая неделя», пропагандировали способы делать больше за меньшее время. Это превратило то, от чего мы должны получать удовольствие – нашу работу – в то, что нужно делать как можно быстрее – рутинную задачу.
Но вопросы продуктивности были ребячеством по сравнению с последовавшим за ним движением биохакинга. Такие ребята, как Эндрю Хуберман и Брайан Джонсон, прославились в свое время строгими диетами, чрезмерным приёмом пищевых добавок и сложными утренними ритуалами. Научно обоснованные рекомендации по физическим упражнениям и питанию стали настоящим хитом. И недостатка в авторитетных людях, способных это предложить, не было.
Конец оптимизации
Чем закончится движение за оптимизацию? Когда всё больше людей поймут, что результат не стоит того, чтобы подчинять ему свою жизнь. Когда они придут к выводу, что принцип Парето был верен с самого начала: разберитесь с главным, и вам не придётся беспокоиться о мелочах.
Уже можно заметить перемены в настроениях. По мере того, как всё больше людей начнут подвергать сомнению данные и то, как их интерпретировать, культура оптимизации будет угасать. Фатальный недостаток оптимизации: зачем всё это нужно? Какой смысл в обилии свободного времени, если не с кем его провести? Какой смысл жить вечно, если жить не для чего? Нам нужно двигаться к чему-то иному. Потому что мы не машины. Мы не булавки на булавочной фабрике. Мы люди. А людям не нужна такая радикальная оптимизация. Если вы производитель, пытающийся производить миллионы товаров, или поисковая система, пытающаяся ответить на миллиарды запросов, вам нужна оптимизация. Но если вы человек, пытающийся жить полноценной жизнью, то она вам не нужна.
Вам нужны цель, самореализация и положительная обратная связь. Да, вам также нужно хорошее здоровье, хорошая карьера и правильное распределение времени. Но эти занятия не должны поглощать каждый час вашего бодрствования.
Стремление к совершенству в конечном итоге приводит в тупик. Быть в меру неэффективным — это вполне нормально. В жизни стоит выбирать живописный путь.
*По мотивам публикаций Ника Маджиулли
